chet_nik

История города Грозного известна сравнительно хорошо. В 1818 году генерал Ермолов заложил крепость Грозную, которая должна была стать частью Сунженской линии и блокировать горцам выход из Ханкальского ущелья. Крепость построили по всем правилам военного искусства: правильный шестиугольник, окруженный рвом, шириной в 20 метров и высоким (выше человеческого роста) земляным валом. Каждый из шести углов крепости - бастион с мощными пушками. Внутри крепости - штабы, лазареты, оружейные склады, и казармы многочисленного гарнизона. В 1822 году крепость начала расширяться за счет поселений отставных солдат. Так возникали первые улицы будущего города - Александрийская, Тиммермановская, Арсенальная.

Разумеется, поселения эти не были случайными или стихийными. Так, в 1839 году, по приказу командования Куринского полка, 154 отставных солдата, с семьями, поселились за юго-западной стеной крепости. Поселение "Граничное" через несколько лет стало улицей Граничной. А еще позже - проспектом Победы. Центр Грозной находился в районе Чеховского сквера. До улицы Арсенальной (той самой, что появилась сразу за крепостной стеной в 1822 году) - расстояние приличное. Минимиму полтора километра. И это дает некоторое представление о внушительных размерах крепости. Военные действия в Чечне были завершены к 1860 году, а первые поселения отставников за крепостными стенами, как уже говорилось, возникли в 1822. Следовательно, Грозная "запирала выход горцам на плоскость из Ханкальского ущелья" довольно надежно.

В 1860 году, тогдашний кавказский наместник, князь Барятинский, распорядился проводить в крепости две ярмарки - осеннюю и весеннюю. А под самый 1870 год, 30 декабря, сенатский указ превратил крепость в город. И первые пять лет после этого, каждому новому поселенцу бесплатно выделялся под застройку участок земли в 400 квадратных саженей. А еще были огромные запасы нефти. И это тоже сильно повлияло на стремительный рост населения города. Нефтяной бум начала 20-ого века привлек в Грозный массу российский и иностранных фирм и концессий. Англичане селились отдельно. Бельгийцы отдельно. Фирма "Нобель" для своих инженеров строила симпатичные домики. Фирма "Шелл" - тоже. Соответственная была и архитектура - типичная для разных уголков западной Европы. И эти несколько десятков коттеджей долго удивляли не только приезжих, но и некоторых жителей Грозного, случайно забредших в какой-нибудь глухой, заросший акациями и сиренью тупик в центре города. Почти все эти здания благополучно достояли до 1995 года.

Можно еще очень долго рассказывать о замечательной грозненской архитектуре, когда целый квартал в центре города объявлялся историческим и культурным памятником. Можно говорить и о декабристах, Лермонтове, Толстом, живших в крепости Грозной. Но это все хорошо известная и многократно воспроизведенная в самых разных статьях история города. Одна из первых книг о городе была издана еще в 1914 году, во Владикавказе. Называлась она "Грозный и его окрестности". Примечательно, но ее редактор, Дмитрий Приволжский, назвал Грозный - "городом чужих людей". Имея ввиду тысячи нефтяных и финансовых спекулянтов, приехавших в город в самом начале 20-ого века. А кого Приволжский считал коренными грозненцами? Вряд ли он говорил о чеченцах.

А вот с этого места - поподробнее. Судя по темпам, с какими Грозный разрастался (400 квадратных саженей земли бесплатно каждому новому поселенцу, приехавшему с 1870 по 1875 год - шутка ли?) у неискушенного читателя может возникнуть ошибочное впечатление: дескать вот была военная крепость, а вокруг нее, на много верст - безлюдные леса и степи. И только с одной стороны - вход в Ханкальское ущелье, которое необходимо запереть от непрошеных гостей - чеченских горцев. Но раз так все было пусто и безлюдно, то отчего Ермолов заговорил о крепости в "сердце Чечни"? Не скажу, что эта часть истории совсем уж неизвестна. Но вспоминать о том, что закладывая крепость Грозную, Ермолов сжег десятки больших и малых чеченских аулов, множество хуторов, не любят - это факт. А зря. Иначе был Город грозный лет так на 300 постарше. Ну если отсчитывать его историю не от возникновения крепости в 1818 году, а с момента основания чеченских аулов, которые ровно на тех же местах и стояли. Не будем мелочится и углубляться в более древнюю историю, но топонимия Грозного и его окрестностей, замечательно описанная в научном труде Сулеманова, многими чеченскими названиями восходит ко времени нашествия Железного Хромца - Тимура. Названия сотен ручьев, лугов и возвышенностей связаны с чеченскими тейпами. Есть даже поляна, где чеченцы принимали Ермолова, когда тот шел с войсками, в поисках места, удобного для организации крепости. Вот как описано это в книге у Ахмада Сулейманова:

"Мамакхийс той дина меттиг (Мамакхийс той дина меттиг) «Мамакхи пир (где место». Место, где останавливался генерал А. П. Ермолов. Через некоторое время после прибытия генерала А. П. Ермолова и его войск Мамакхай и его брат Ханак - хай были приглашены генералом А. П. Ермоловым в гости и приняты с большими почестями. Вместе с ними были приняты старшие и уважаемые люди из других близлежащих аулов. Мамакхай и Ханакхай после этого устроили большой той в честь А. П. Ермолова и его ближайшего окружения."

Довольно неразумное было предприятие, если учитывать тот факт, что чуть позже Ермолов, в рамках организации проекта "крепость Грозная" сжег до тла Мамакай-юрт. Собственно, из десятков сел, находившихся на месте крепости и в близи ее сохранились Старая Сунжа и Алды. Да и те, не на своих исторических местах - жителям добровольно-принудительно пришлось перенести их подальше от Грозной. А все эти многочисленные селения - Хьидин-Юрт, Хьажин эвла, Доьлак-Юрт, Таш-кхаьлла (это название так в Грозном и осталось, чуть изменившись на "Ташкала"), Эг1ашбатойн-Юрт, Ханакхайн-Юрт, Алкханч-Юрт, Чечана, Назар-Юрт, Iашхой к1отар, Гунаш-Юрт, Кемсийн-юрт, Луллу-юрт, Iаьмирханан-гечо - исчезли. Многие уже и из памяти. Помнят ли вот историки, что на месте сожженного аула 1аьмирханан-гечо был возведен"Злобный окоп? Сколько грозненцев знало, о том, что Эг1ашбатойн-Юрт находился в районе старого грозненского телецентра, на территории будущего парка культуры и отдыха имени Кирова? А что аул этот был самым жестоким образом уничтожен вместе с жителями? Те же немногие, кому удалось спастись, осели в других чеченских селах. Или кто знает, что так же уничтоженный Ермоловым аул с красивым названием Чечана находился на территории завода Красный молот? На месте же сельского кладбища теперь стадион "Динамо". Кладбище же русских солдат, погибших в Кавказской войне было неподалеку - рядом с Драматическим театром. Многие казачьи станицы и поселения вокруг Грозного просто сменили название и хозяев. Андреевская долина - было когда-то чеченским поселением Эндарие. Многие названия утеряны. А о количестве уничтоженных в ходе "зачистки сердца Чечни" Ермоловым чеченцах и вовсе остается только гадать. Десять тысяч? Двадцать?

Зато абсолютно точно известно, что до 1870 года, в Крепости Грозной если и были чеченцы, то "жили" они в основном под охраной, в качестве заложников-аманатов или пленных на гауптвахте. Отсюда и чеченское название тюрьмы - "набахт". Когда кавказская война закончилась и в Грозном открылись ярмарки, чеченцы стали появляться в городе уже в ином качестве. Правда их было все так же мало, а на входе в городе они платили специальный налог "за визит". Каждый, на въезде и выезде, подвергался тщательному досмотру и обыску.

Прошло еще десять лет и "режим" снова смягчился - первые чеченские фамилии стали селиться в Грозном. Конечно же, это были не простые горцы, "вырвавшиеся на равнину из Ханкальского ущелья", а царские офицеры или богатые купцы. Еще один нюанс - в Грозном каждая этническая группа селилась отдельным районом - собственно, практика обычная не только для Кавказа или Востока. Царская администрация разрешила чеченцам селиться в районе еврейской слободы. Какие цели решение это преследовало - неизвестно, зато известно другое - пожив рядом не одно десятилетие, грозненские евреи и чеченцы оказались связаны крепкими узами дружбы. Но это отдельная история…

Богатые чеченцы, живщие в Грозном, строили прекрасные особняки, открывали крупные торговые фирмы с миллионными оборотами, жертвовали на благоустройство города немалые суммы, но … так и оставались в Грозном людьми посторонними.

Если не сказать - нежелательными. Для простого чеченца, поездка в Грозный на ярмарку становилась не только выгодной возможностью поучаствовать в торгово-денежных отношениях. Это была настоящая вылазка "на территорию врага". Это что касается города Грозного. В станицу Грозненскую, которая и границы отчетливой с городом не имела и вовсе появляться было смертельно опасно. Ближе к 1914 году ситуация несколько изменилась. Но не настолько, чтобы чеченец в Грозном был уже "привычным явлением". Но после 1921 чеченское население города стабильно увеличиваться, когда заработала советская программа «коренизации» - взрывоопасная Чечня должна была быть усмирена через создание «наиболее прогрессивного класса» каковым должен был стать чеченский пролетариат. Правда прирост этот был совершенно незначительным - программа буксовала. И если партийную прослойку создать удалось, то с пролетариатом вышла накладка - чеченское общество сильно в традициях и пролетарий, в его классическом виде, из чеченца не получался. Как ни странно, численность чеченцев в Грозном резко увеличилась после возвращения из казахстанской ссылки. И это несмотря на античеченские выступления, сопровождавшиеся убийствами ни в чем неповинных людей (подробнее об этих выступлениях в следующих выпусках Prometheus). На первый взгляд, прирост этот выглядит несколько странным, но причина его банальна - многие горные аулы были разрушены и советская власть посчитала, что в возрождении горного края кроется угроза. А так как переселять людей в надтеречные районы, было сложно по многим причинам, то чеченцы расселялись вокруг Грозного. И хотя до города было рукой подать, все эти окологородские поселки вошли не в грозненский, а грозненско-сельский районы. Таким образом, Грозный оставался городом, населенным преимущественно русскоязычным населением. Но и процесс переезда чеченцев в город тоже уже было не остановить.

Что же представлял из себя «интернациональный Грозный»? Я не случайно взял это словосочетание в кавычки, потому что ничего интернационального в этом городе не было. Нет, разумеется, была дружба, были межнациональные браки. Но еще в 80-ых годах прошлого века, за разговоры на чеченском языке, ученика могли запросто выгнать с занятий … в одной из центральных городских школ, которая по иронии судьбы носила имя чеченского революционера-интернационалиста. Та же картина была и в ВУЗах, которые по качеству толерантности мало отличались от грозненского трамвая, где запросто можно было услышать фразу: «Не говорите тут на своем тарабарском языке!» Коренные грозненцы, в абсолютной своей массе, чеченского языка не знали. А те, кто знал, пользовались невероятным уважением среди чеченцев. Советский институт прописки создавал для чеченцев невероятные трудности в переселении в город, где можно быол найти работу. В селах работы не было. Если не считать за таковую рабский труд в полунищих колхозах. Люди среднего возраста хорошо помнят милицейские патрули, особенно рьяно проверявшие документы у «гостей столицы» в воскресные вечера: нет прописки - вон из города! Еще один занимательный факт - улицы грозного почему-то патрулировали милиционеры из Ростова-на-Дону… При том, что каких-то больших межнациональных столкновений в Грозном не было, напряжение чувствовалось всегда. Русскоязычное население считало Грозный своим, а чеченцы считали своей землю, на которой этот город стоит. И парадокс в том, что неправых в этом споре нет. Как нет и виноватых. Список взаимных претензий, с учетом трагической истории Чечни, так огромен, что убедить в своей правоте вряд-ли удастся любой из сторон. Правым, как и в момент закладки крепости, окажется тот, кто сильнее.

Конечно, издавались какие-то журналы на чеченском, была театральная труппа, выходили книги писателей, но все это был фасад потемкинской деревни: согласно негласной установке властей, Грозный должен был оставаться городом, с преимущественно русским населением. И установка эта работала очень эффективно. До 1991 года.

Особо необходимо отметить один очевидный факт - миф об "интернациональном Грозном" никогда не существовал достаточно долго, а лишь время от времени. Да и интенсивность внедрения этого мифа в сознание его жителей тоже была не особенно сильна. В этом смысле Грозный сильно отличался от таких городов, как например, Баку или Тбилиси. Оно и понятно - Грозный изначально возник как форпост империи, пушки которого были направленны против коренных жителей этой страны. О том, что Грозный возник на месте десятков крупных и мелких чеченских аулов и хуторов мы уже достаточно подробно рассказывали в первой части данной статьи. Тем не менее, есть смысл еще раз вернуться к некоторым моментам истории возникновения Грозного.

Когда Александр I указал Ермолову о чрезмерной жестокости его политики на Кавказе, генерал торжественно произнес: «Ваше Императорское Величество, я хочу, чтоб страх перед моим именем вернее защищал наши границы, чем крепости на них». В жестокостях Ермолов более чем пресупел, а что касается страха перед именем, то тут "великий русский военный и политический деятель" ошибся. На Кавказе были царские генералы - враги горцев, которых последние уважали за смелость и благородство как в бою, так и после него. Переиначивая на свой лад, именами таких генералов называли детей. Но и звериная жестокость Ермолова осталась в памяти чеченцев : именем "Ярмал" они обычно называли цепных псов.

Политика Ермолова на Кавказе особой оригинальностью не отличалась. Вот что пишет о ней в своих мемуарах Абдурахман Авторханов: "Он разработал особый стратегический план покорения Кавказа, выполнение которого должно было начаться с Чечни. Сооружение линии военных крепостей, с пугающими названиями: Преградный Стан (1817), Грозная (1818), Внезапная (1819), Бурная (1821) ; сплошная рубка лесов, уничтожение посевов , угон скота, реквизиция продуктов, сожжение непокорных аулов и истребление их жителей – такова была «стратегия» Ермолова.

Жители же крепости (а потом и города) Грозной к Ермолову относились с признательностью и уважением. В городе был установлен бюст и небольшая ограда на месте, где находилась "землянка" командующего, также была улица его имени. В 1922 году большевики улицу переименовали, а бюст убрали и хотели уничтожить. И только благодаря стараниям чеченского просветителя Халида Ошаева, им это не удалось. Ошаев бюст сохранил как музейный экспонат. До 1949 года, когда чеченцы и ингуши уже были выселены, бюст вернули на место, добавив к этому своеобразному мемориалу три памятные доски. Две из них хорошо помнят жители Грозного среднего и старшего возраста. На первой были слова самого генерала: "Никогда не разлучно со мной чувство, что я россиянин". На второй была искаженная цитата Грибоедова о Ермолове: " Патриот, истинно русская душа". А вот на третей мемориальной доске, по воспоминаниям того же Халида Ошаева, почему-то были слова Ермолова о чеченцах: "Под солнцем сим нет народа более подлее и коварнее». Забавно, но в воспоминаниях соратников Ермолова, именно последний предстает человеком коварным и бесчестным. Хотя, возможно, держать свои клятвы и торжественные обещания данные "дикарям", в понимании Ермолова, было совершенной глупостью, и скрывать такое поведение было не зачем.

Справедливости ради, необходимо сказать, что отношение к Ермолову среди русского офицерства и интеллигенции было совсем неоднозначным. Сегодня Ермолова принято считать чуть-ли не сподвижником декабристов, другом и спасителем опального Грибоедова. На самом же деле, декабристы считали Ермолова предателем, не двинувшим в нужный момент Кавказскую армию на Петербург и Москву. Тут они правы. Следственная комиссия, назначенная после декабрьского восстания, у Ермолова никаких преступных действий, мыслей и намерений не обнаружила.

Возвращаясь к словам Грибоедова о Ермолове из письма к известному декабристу Вильгельму Кюхельбекеру: "Кстати о достоинстве: какой наш старик чудесный, невзирая на все об нем кривые толки; вот уже несколько дней, как я пристал к нему вроде тени; но ты не поверишь, как он занимателен, сколько свежих мыслей, глубокого познания людей всякого разбора, остроты рассыпаются полными горстями, ругатель безжалостный, но патриот, высокая душа, замыслы и способности точно государственные, истинно русская, мудрая голова." Правда чуть позднее, по воспоминаниям М.С.Щепкина, Грибоедов в лицо Ермолову бросил следующие слова: "…вот что: зная ваши правила, ваш образ мыслей, приходишь в недоумение, потому что не знаешь, как согласить их с вашими действиями; на деле вы совершенный деспот". Позже, "недоумение" Грибоедова сменилось откровенной враждебностью. Вот как об этой "дружбе" говорил сам Ермолов: "«Паскевич ищет моей гибели. И даже Грибоедов теперь служит ему и правит стиль его донесений на меня в Петербург».

А.С.Пушкину Ермолов представлялся героем, покорителем Кавказа. А Л.Н.Толстой откровенно не любил и самого Ермолова (это хорошо видно в романе "Война и мир") и методы его "покорения Кавказа" (повесть "Хаджи-Мурат", рассказ "Рубка леса" и др.) о которых уже говорилось и каковые, вероятно, и послужили первопричиной любви к Ермолову, как к основателю города Грозного. Иначе последователи Ермолова не стали бы брать их на вооружение. Вот как описывает их генерал Кундухов: “Командующий войсками в Чечне, генерал-майор Пулло начал ходить с отрядами по аулам мирных чеченцев под предлогом ловить там непокорных тавлинцев, будто в аулах их скрывающихся. На ночлег солдат и казаков расставляли по домам чеченцев и, отыскивая небывалых тавлинцев, забирали все, что понравится солдату. На жалобы хозяев, на слезы женщин и детей Пулло смотрел со зверским равнодушием и, гордясь своими позорными делами, называл жалобу чеченцев, как и император Николай I, клеветой. В следующем, 1839 году, он опять повторил этот поход». Часто подобные вылазки из крепости Грозной в соседние, мирные чеченские аулы, устраивали и офицеры чином пониже. Как правило случалось это после неудачной картежной игры и с единственной целью — поправить свои финансовые дела.

Находясь в центре Чечни, крепость Грозная была изначально задумана, как античеченское военное поселение. Идеология эта настолько укрепилась в сознании жителей города, что вся последующая история взаимоотношений местного населения с колонизаторами полна лжи, лицемерия и противоречий. Чеченцы в Грозном воспринимались как "пришлый, захватнический элемент". Очень часто такое отношение выливалось в убийства и погромы. Пожалуй самый известный случай произошел 17 октября 1905 года. Между чеченцем, приехавшим торговать в Грозный и русским произошла ссора. Толпа, совершенно естественно, была на стороне русского.

Ссора быстро переросла в драку, в которой погибли и чеченец и русский. Толпе же показалось этого мало и, чтобы ее "успокоить", полковник Ширванского полка Попов вывел солдат из казарм на базар и приказал им расстрелять еще 16 чеченцев, случайно там оказавшихся. Случай этот возмутил не столько своей жестокостью сколько безнаказанностью. Полковник Попов не понес никакого наказания за погром и расстрел. После этого, знаменитый абрек Зелимхан с товарищами, остановил возле станции Кади-Юрт поезд, вывел из него 17 офицеров и расстрелял их. "Передайте Попову, что месть за убитых чеченцев свершилась", - были его слова. В 1917-18 годах, появляться в Грозном стало смертельно опасно. Так, следующий крупный чеченский погром произошел 12 декабря 1917 года. Что интересно, погромщиками выступили как казаки, там и большевики. Сразу за погромом по городу поползли слухи о том, что "чеченцы, близлежащих сел, готовяться отомстить". Соответственно, попытку эту необходимо пресечь военным путем и села эти атаковать. Известный и уважаемый в народе чеченский шейх Дени Арсанов, у которого было немало друзей среди влиятельных казаков, стараясь остановить кровопролитие, выступил с миротворческой миссией и, в сопровождении примерно 30 своих мюридов, приехал в Грозный. Чем завершилась эта миссия рассказал очевидец событий Т. Мациев: "Тяжело было тогда в Грозном. Вокруг города была охрана. Никого не пускали в город, а также не разрешали выезд из города…

27 декабря 1917г. уборщица гостиницы по имени Мария вернулась с базара и сообщила нам, что проехала целая группа верховых чеченцев, и что эта группа направилась в сторону милиции. Это сообщение для меня стало большой радостью, так как я думал, что теперь я с чеченцами выеду из Грозного и соединюсь со своими родителями.

Мы пошли в милицию, но чеченцев там не оказалось - их повела делегация из казачьей станицы к себе, в казачье управление, с обещанием в безопасном порядке провести их к селению Новые Алды, куда шейх ДЕНИ АРСАНОВ держал свой путь.

Мы быстро пошли по следу этих групп чеченцев по направлению к станичному управлению казачества, тут я увидел конную группу чеченцев. Очень обрадовался, что мы их все же догнали до отъезда из города.

Повернувшись в сторону правления, я увидел ДЕНИ АРСАНОВА и еще двух его всадников, которые вышли из управления атамана. В это время около правления стояла большая толпа казаков. В разговоре от них мы узнали об условиях, которые были предложены ДЕНИ АРСАНОВУ и его группе (спутникам).

Они заключались в следующем: руководством станичного правления АРСАНОВУ и его группе было предложено сложить оружие, после чего их поведут с безопасностью к селу Новые Алды, к условленному месту – к кургану.

Далее, нам стали известны подробности о переговорах, происходивших между атаманом правления и АРСАНОВЫМ. Атаманом были предложены отряду АРСАНОВА вышеизложенные условия. В свою очередь, АРСАНОВ высказал свое отрицательное мнение по поводу предъявленных условий. Он сказал: «Был ли когда в истории случай, чтобы чеченцы и ингуши перед своими врагами сложили оружие? Мы оружия вам не сложим и с Божьей помощью проедем в Новые Алды».

Затем они сели на коней и повернули за угол. Вслед за ними пошла толпа людей. Там, дальше, на улице, чеченцам встретилась другая толпа казаков. Подошедшие из правления вооруженные казаки предъявили арсановскому отряду более жесткие требования. В это время подошел атаман станицы со своим отрядом.

АРСАНОВ, его бойцы и окружившие их казаки были готовы пустить оружие в ход. Атаман подошел к руководителю отряда чеченцев АРСАНОВУ ДЕНИ и в грубой, категорической форме, угрожающе предложил АРСАНОВУ и всем остальным, сопровождающим его, немедленно сдать оружие. ДЕНИ АРСАНОВ не подчинился ему и навел прицел австрийского карабина на атамана, а тот, в свою очередь, навел кавалерийскую винтовку на АРСАНОВА.

Одновременно произошли два выстрела. Атаман сразу повалился и моментально от раны в голову умер. АРСАНОВУ пуля попала в грудную клетку с вылетом под лопатку. Вслед за этим чеченцы и казаки открыли друг по другу стрельбу. Через несколько выстрелов АРСАНОВУ пуля попала в голову, и он свалился с лошади. После убийства своего руководителя – шейха ДЕНИ АРСАНОВА – его последователи быстро сошли с коней, и начался ожесточенный бой между ними и казаками. Бой продолжался до темноты. В этом бою пало много людей с обеих сторон. Со стороны чеченцев был убит 31 человек. Сколько человек было убито со стороны белых, мне не известно…"

Антагонизм между чеченцами и русскоязычным населением города был так велик, что никого не удивлял тот факт, что в начале 20-х годов, Грозный делился на две части левобережную - где заседало русское правительство города, и правобережную, где руководил чеченский ЦИК. Позже, когда была создана Чечено-Ингушская АССР, Грозный все же стал общей столицей. Оставаясь при этом, городом преимущественно русским. Чиновники всех уровней стремились коренное население в Грозный не допустить. Вот выдержка из очень показательного документа того времени - докладной записки правления треста Грознефти в бюро Чеченского обокома ВКП(б) составленная в в марте 1929 года: "«Истекший год работы по вовлечению чеченцев на производство показал полную неспособность и нежелание чеченцев идти на подлинную производственную работу».. Истинная же причина был в другом: пролетариат и, соответственно, город Грозный - должны были оставаться чисто русскими. Даже спустя 50 лет после этой записки, многие жители Чечни вынуждены были трудоустраиваться за пределами республики, выезжая семьями на строительные работы (так называемую "шабашку") в Казахстан, Сибирь, Центральную Россию. Там, бригадами из 5-10 человек, они выполняли работу 50-100, получая при этом зарплату за 20-30. Получается довольно странно - в Чечне эти люди работать, якобы, не "хотели и не могли", а за пределами собственной республики - надрывались на стройках. К слову сказать, одни и те же бригады годами ездили на "шабашку" в те же самые области. Их там ждали с распростертыми объятиями. И факт этот очень красноречиво свидетельствует о "неумении и нежелании чеченцев вовлекаться в работу"… Тем не менее, миф о „нежелании чеченцев работать на производстве“ муссируется в среде русских националистов до сих пор, kак и ложь о массовом дизертирстве и сотрудничестве с немцами в период второй мировой войны. В настоящей статье мы не станем касаться этой темы, это отдельный разговор. Cкажем только, что когда в 1944 году чеченцы и ингуши были отправленны в казахстанскую ссылку, мародерство, и в Грозном и в селах, было повальным. В этой связи необходимо упомянуть тот факт, что верховный раввин Грозного на тайном собрании, под страхом проклятия, запретил евреям Грозного прикасаться к имуществу „своих братьев чеченцев“ кроме как из желания уберечь его от разграбления. И спустя много лет после возвращения из ссылки, чеченцы с удивлением узнавали, что какие-то их вещи сохранены в целостности и ждут своих хозяев. И это были далеко неединичные случаи.

Понятно, что возвращение чеченцев и ингушей из ссылки далеко не все жители Грозного восприняли с радостью. Идеи Ермолова были в тот момент снова актуальны. И снова чеченцы стали считаться незванными гостями на своей земле. И снова стала распространяться ложь о том, что после возвращения чеченцев и ингушей, криминогенная ситуация в республике значительно ухудшилась. Факты же говорят об обратном. Республиканское руководство, в котором, по понятным причинам, вайнахов не было, рапортовало в центр о том, что чеченцы, которые больше не являлись спецпереселенцами, и которые в соответствии c конституцией СССР, могли передвигаться по стране, в массовом порядке возвращаются на места своего прежнего проживания. Возвращались на землю, но не в дома. Tам уже давно жили другие люди. Античеченские настроения усиливались, а вот криминогенная ситуация не ухудшалась: вернувшись из ссылки чеченцам не очень хотелось оказаться в тюрьме, и на провокации они старались не поддаваться. Тем более, что власти очень явно демонстрировали на чьей они стороне. Тогда в Грозном для чеченцев было нередкостью услышать разговоры о том, что „не зря вас Сталин выселял“ и, что „зря он вас не убил“. Хрущева же с такой же регулярностью поносили на кажом углу :„зачем он этих зверей сюда вернул?!“

Все это не могло не вылиться в конфликт. Нужен был лишь повод. В результате бытовой ссоры, на грозненской танцплощадке, был убит русский. Разумеется эта история сейчас и тогда преподносится как подтверждение „бандитских инстинктов чеченцев“, но это прогнозируемая оценка националистов. Моментально вспыхнул новый чеченский погром и антиправительственные выступления, с требованием „вернуть зверей обратно в ссылку!“ Сколько людей было тогда убито точно не известно. Известно только, что счет шел на десятки, и что чеченцы не ответили на провокацию.

Бунт вскоре был подавлен, зачинщики наказаны, но в Грозном так и не появились школы, в которых бы изучали чеченский язык. И до 1991 года он так и оставался в городе языком чужих людей…

(С) Историко-культурный журнал PROMETHEUS