Chechnya's women suffer growing repression

[chet_nik]

Pressure mounts on Chechen women to adhere to Islamic custom.
Miriam Elder
June 2, 2011
06:15

Headscarf-wearing female students attend classes at the Grozny State Oil Institute in Grozny, Chechnya, on March 21, 2011. (Mikhail Mordasov/AFP/Getty Images)

GROZNY, Russia — Last year, Libkan Bazaeva decided she wanted to drive.

She wanted to drive wherever she needed to go — to shop, to work, to see a friend. “I was tired of exploiting my husband,” is how the 66-year-old put it.

In most parts of Russia, that would be no big deal. But Bazaeva lives in Chechnya.

“People look at me on the road,” she said. “Sometimes when I drive home, the kids in the street scream, ‘Look! Grandma’s at the wheel!’”

Twenty years after the fall of the Soviet Union, Chechnya has reverted to a deeply traditional culture, reinforced by the flight of ethnic Russians as the southern republic devolved into separatist war in the mid-1990s. Today, the government of Kremlin-backed Ramzan Kadyrov maintains a fragile piece as it fights the remaining Islamic rebels.

Meanwhile, traditional values are becoming more entrenched as Kadyrov seeks to become, as local activists put it, “more Islamic than the Islamists.” The main targets? Women.

Chechnya has not reached the level of restrictions seen in Saudi Arabia, where a Saudi woman has recently launched a movement urging other women to defy the kingdom’s female driving ban. Chechnya does not restrict through legislation.

That standard is set, like everything else in Chechnya, by Kadyrov, who runs the republic as though everyone in it were his loyal subject. One of his first public statements upon being named prime minister in 2006 (he was named president the following year) was “encouraging” women to cover their hair. Today, stories abound of women fired from their jobs for failing to appear at work in a headscarf.

The struggle then went to the streets of Grozny, where it still is as common to see a woman without a headscarf (or with a small symbolic headband) as it is to see those with covered heads.
For several weeks last summer, men in cars with no license plates — the calling card of the kadyrovsty, former Chechen rebels loyal to Kadyrov — drove around town shooting paintballs at women who weren't wearing headscarves. A video of some of the attacks made it on to YouTube.

Kadyrov’s spokesman put that attack down to “hooligans” and said it was the only one that happened, accusing Western journalists of exaggerating the number of attacks in order to discredit Chechnya.

After speaking with three human rights activists in Chechnya, this reporter heard in-depth stories of at least seven incidents that were said to have happened over the span of several weeks, with the activists estimating that dozens had taken place.

There will probably never be confirmation of who issued the order for the attacks, but Kadyrov certainly supported the campaign. “I don’t know [who they are], but when I find them, I will announce my gratitude,” he told local television last July. “Even if they were carried out with my permission, I wouldn’t be ashamed of it.”

In a report on the enforcement of Islamic dress in Chechnya published in March, Human Rights Watch wrote: “The paintball attacks came several years into a quasi-official, though extra-legal ‘virtue campaign’ in Chechnya.”

Kadyrov has also expressed support for honor killings. After seven women’s bodies were found by the side of the road two years ago, he said they probably had “loose morals.” “If a woman runs around and if a man runs around with her, both of them are killed.”
The latest part in the “virtue campaign,” according to several women and activists in Chechnya, is state-aligned muftis standing on street corners, shouting advice at women about dress and behavior.

It has become almost trite to say that Kadyrov has brought a veneer of peace to Chechnya, a small republic ravaged by two ruthless wars since the fall of the Soviet Union as Moscow put down a separatist rebellion. But scratch beneath the surface of Grozny’s sidewalk cafes and shiny new buildings, and the fear is constant.

“I have never felt comfortable or at peace here,” said Zarema Magazieva, who works in the Grozny branch of Russian human rights group Memorial. She, like many Chechen women, walks a fine line between adhering to tradition and being forced to obey Kadyrov’s rules. On the one hand, she abides by strict family code that a man’s family has total say over children — when her brother disappeared, like thousands of Chechen men, in the early 2000s, his child came to live with her family, depriving his wife of custody, according to tradition. At the same time, she fears the state’s reaction to what should be a personal choice.

“Once I saw two girls on the minibus without a headscarf,” she recounted. “On the one hand, I understand them, I think it’s great they do what they want. On the other hand, I’m scared for them.”

Meanwhile, Bazaeva is staging her own mini-revolution. She has practice, having helped organize the first protests in Chechnya as Russia’s bloody crackdown began in the mid-1990s. Last year, her organization, Women’s Dignity, helped 26 women get drivers’ licenses.

“It’s a step toward equality,” she said. “Little by little, women are breaking the barriers.”

“During Soviet times, some Chechen women broke patriarchal stereotypes,” she said, recalling a famous pilot and poet and, even, at least one woman who drove. “But this process is backsliding.”

It’s a slide encouraged by Kadyrov, who plays up a strict adherence to Islam, despite widespread tales of partying and corruption, as he battles the remnants of an Islamic insurgency.

“He’s trying to be, as the saying goes, ‘more radical than the people,’ stricter than the radicals in these questions,” one activist said. The most visible way of doing that is by showing that women are under control.

3 июня 2011 г.

Мириам Элдер | Global Post

В Чечне женщины сталкиваются с нарастающими репрессиями

В прошлом году Либкан Базаева решила, что хочет водить машину, повествует The Global Post. "Мне надоело эксплуатировать мужа", - пояснила 66-летняя Базаева. "Почти во всех российских регионах в ее желании не было бы ничего особенного. Но Базаева живет в Чечне", - пишет журналистка Мириам Элдер. "На дороге люди на меня смотрят. Иногда, когда я еду домой, дети на улице кричат: "Глядите! Бабушка за рулем!" - рассказала Базаева.

"Через 20 лет после распада СССР Чечня вернулась к глубоко традиционной культуре. Дополнительным фактором стало бегство этнических русских, когда в середине 1990-х республику охватила сепаратистская война", - говорится в статье. По словам местных активистов, лидер республики Рамзан Кадыров хочет быть "более исламским, чем исламисты". "Главная мишень? Женщины", - утверждает автор.

Правда, Чечня не достигла уровня ограничений, действующих в Саудовской Аравии: например, законодательного запрета на вождение машины женщинами. "Но стандарт, как и все остальное в Чечне, предписывается Кадыровым, который руководит республикой так, будто все в ней - его верные подданные", - говорится в статье. Много рассказывают о женщинах, которых уволили с работы за то, что они приходили без головного платка.

"Затем борьба перекинулась на улицы Грозного, где женщины без платка или с символической лентой в волосах до сих пор встречаются не реже, чем женщины в платках. Прошлым летом в течение нескольких недель мужчины в автомобилях без номерных знаков - это отличительная черта kadyrovsty, бывших чеченских мятежников, верных Кадырову - ездили по городу и обстреливали из пейнтбольных ружей женщин, которые были без платков", - утверждает издание. Пресс-секретарь Кадырова сказал, что было только одно подобное нападение и что его совершили "хулиганы", а также заявил, что западные журналисты завысили число нападений, дабы дискредитировать Чечню.

"Поговорив с тремя правозащитниками в Чечне, я слышала подробные рассказы как минимум о семи инцидентах, которые, по словам источников, произошли в течение нескольких недель. По оценке активистов, инцидентов были десятки", - говорится в статье. "Кадыров определенно поддержал кампанию", - пишет автор, ссылаясь на его слова в интервью местному телевидению в июле прошлого года.

"Кадыров также выразил поддержку "убийств чести". После того, как два года назад у дорог были найдены тела семи женщин, он сказал, что эти женщины, вероятно, отличались моральной распущенностью", - говорится в статье.

"Очередной этап "кампании за добродетель", по словам нескольких женщин и активистов из Чечни, - это прогосударственные муфтии, которые стоят на перекрестках и громко дают женщинам советы насчет их одежды и поведения", - пишет автор.

"Если заглянуть "за фасад" Грозного с его уличными кафе и блестящими новыми зданиями, видишь постоянный страх", - утверждает журналистка.

"Я никогда не чувствовала себя здесь комфортно или мирно", - сказала Зарема Магазиева, сотрудница отделения "Мемориала" в Грозном. "Она, как и многие чеченки, балансирует на тонкой грани между соблюдением традиций и вынужденным выполнением правил Кадырова", - пишет автор. Магазиева следует традиции, что мужчина и его родственники имеют все права в отношении его детей. "Однако она боится реакции государства на то, что должно быть личным выбором", - пишет автор.

Тем временем организация Базаевой "Достоинство женщин" в прошлом году помогла 26 женщинам получить водительские права. "Это шаг к равноправию", - поясняет Базаева.

Источник: Global Post

Comments

[adamovi-4.livejournal.com]

В 66 лет решила научиться ездить на машине?)) это действительно смешно) надо наказать детей. Они может соврали,никакая она не бабушка. И людей заставить не смотреть на неё. А в остальном согласен,слишком уж кадыров и всякие там борцы за нравственностью переходят границы дозволенного.